ЭВАКУАЦИЯ ИСКУССТВА И ИСКУССТВО В ЭВАКУАЦИИ

Информация о материале

Распаковка картины Александра Иванова «Явление Христа народу» в 1944 году. Государственная Третьяковская галерея

«ДЕЙСТВОВАЛА КОНСПИРАЦИЯ
ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ»

Эвакуация музейных ценностей началась не
сразу после начала военных действий. Она осложнялась тем, что большинство российских музеев не
имели эвакуационных планов, а разработанные
в 1930-х годах для немногих музеев, в том числе
для пригородных дворцов Ленинграда, планы
были далеки от реальных потребностей музеев
и масштабов предстоящей работы по перевозке
музейных ценностей. На степени готовности музеев к эвакуации своих фондов сказывался и такой
фактор, как их ведомственная принадлежность. На
1 января 1941 года музейная сеть РСФСР состояла
из 626 музеев: 439 музеев находились в ведении
Наркомпроса, 56 — Всесоюзного комитета по делам искусств, 18 — Академии наук СССР, 7 — научно-исследовательских институтов, 11 — вузов,
95 — прочих ведомств и учреждений2Равикович Д. А. Формирование государственной музейной сети (1917 — I половина 60-х гг.). М., 1988. С. 113.

Перед началом эвакуации в лучшем положении
оказались художественные музеи, которые подчинялись Всесоюзному комитету по делам искусств:
в них были заранее составлены списки ценностей,
подлежащих эвакуации, и заготовлены необходимые упаковочные материалы3Фатигарова Н. В. Музейное дело в РСФСР в годы Великой Отечественной войны (аспекты государственной политики) // Музей
и власть. М., 1991. Ч. 1. С. 189. Музеи Наркомпроса РСФСР, в их числе пригородные дворцы, а также
музеи Новгорода и Пскова, приступили к разработке эвакуационных планов после 22 июня 1941 года, когда нацистская Германия напала на Советский
Союз. Но события на театре военных действий развивались стремительно, музеи часто сталкивались
с ситуацией, когда планы корректировались «по
факту»: выделялось меньше транспортных и технических средств, менялись пункты эвакуации и помещения для размещения вывозимых ценностей.

Из пригородных дворцов-музеев было эвакуировано 40765 музейных предметов — 23% от их довоенных фондов. В качестве места эвакуации для
коллекций пригородных дворцов Ленинграда ещё
по «плану разгрузки» 1936 года были определены
два города — Горький и Сарапул. Горький начал принимать музейные ценности в конце августа 1941-го.
Первые вагоны с эвакуированными ценностями прибыли из Петергофа, через несколько дней пришла
первая партия экспонатов из Пушкинских дворцов,
потом последовали ещё несколько — из Петергофа,
Пушкина, Павловска. Сопровождавший ценности из
Пушкинских дворцов Анатолий Кучумов так вспоминал момент прибытия в Горький:


ЭВАКУАЦИЯ ИСКУССТВА И ИСКУССТВО В ЭВАКУАЦИИ

Рождественская (Строгановская) церковь в Горьком.
Место хранения экспонатов из коллекции музеев Петергофа

После окончания разгрузки и оформления необходимых документов Кучумов телеграфировал
директору Пушкинских дворцов Владимиру Ладухину:

«Доехали благополучно пятого, детей
поместили у родственников. Кучумов».

Телеграмма с банальным текстом на самом деле являлась
условным шифром.

— комментировал её содержание Анатолий Михайлович,

Ящики с эвакуированными ценностями из пригородных дворцов размещались в Горьком в двух
зданиях — Областном краеведческом музее
и Коммунальном музее. Последний находился
в закрытом и едва не уничтоженном в ходе антирелигиозной кампании Соборе Пресвятой Богородицы, который чаще называли Строгановской
церковью. Построенная в 1719 году на средства
купцов Строгановых, церковь представляла собой
замечательный образец русского барокко, но её
неотапливаемые помещения были плохо приспособлены для хранения музейных ценностей. Кроме того, церковь была одной из архитектурных
доминант города, что представляло опасность
в случае налётов немецкой авиации6ЦГА СПб. Ф. 7384. Оп. 3. Д. 26. Л. 18.

Первая партия ящиков с музейными ценностями из дворцов Петергофа была размещена
в Строгановской церкви, а экспонатам из Пушкина
повезло больше — их направили в Краеведческий
музей, расположенный в особняке банкиров Рукавишниковых. Здание обладало необходимыми
помещениями, хранилищами, а также охраной.
В Краеведческом музее соседями ценностей из
Царскосельских дворцов оказались прибывающие в Горький экспонаты из Русского музея7Кучумов А. М. Статьи, воспоминания, письма. С. 72. В их
числе были огромные ящики с валами, на которые были накатаны картины, они быстро заполнили остававшееся ещё свободным пространство
хранилищ Краеведческого музея. После этого для
новых партий музейных экспонатов из пригородных дворцов оставался только один путь — в Строгановскую церковь.


ЭВАКУАЦИЯ ИСКУССТВА И ИСКУССТВО В ЭВАКУАЦИИ

Недостатки условий хранения музейных ценностей первоначально не воспринимались как
серьёзная проблема: было лето, а эвакуация рассматривалась как краткосрочная мера. Поэтому все
ящики по прибытии в Горький были обвязаны
стальной проволокой и опечатаны свинцовыми пломбами. Вскрывать ящики до их возвращения
на места не разрешалось.

Но вскрыть ящики всё-таки пришлось. В Строгановскую церковь попали музейные экспонаты,
эвакуированные в порядке 3-й очереди8Эвакуация музейных ценностей из пригородных дворцов Ленинграда осуществлялась в несколько этапов — в порядке 1, 2, 3, 4 и 5 очередей. Последовательность определялась по критерию исторической и художественной значимости музейных экспонатов.: для их
упаковки уже не хватало специальной тары и упаковочных материалов — стали использоваться
сено, вата, клеёнка и т. д. В ходе транспортировки
и хранения в ящиках возникли очаги плесени, что
привело к повреждению некоторых экспонатов.
Из Ленинграда пришло распоряжение переупаковывать ящики. В Горьком необходимо было проверить и в случае необходимости переупаковать
около 17 вагонов ценных предметов. Эта огромная работа легла на плечи пятерых сотрудников
пригородных музеев, четверо из которых были
женщины.


ЭВАКУАЦИЯ ИСКУССТВА И ИСКУССТВО В ЭВАКУАЦИИ

ЭВАКУАЦИЯ ИСКУССТВА И ИСКУССТВО В ЭВАКУАЦИИ

Хранилище музейных фондов в Сарапуле. 1941–1945 годы.
Архив ГМЗ «Царское Село»

Выбор Горького в качестве места эвакуации
музейных ценностей был неудачен сам по себе:
город имел стратегическое значение, в нём располагались оборонные предприятия, и уже в октябре
1941 года он стал подвергаться бомбардировкам.
Сохранность эвакуированных музейных экспонатов
снова оказалась под угрозой, и встал вопрос об
их перевозке в более безопасное место. Управление пригородных дворцов-музеев Ленинграда
настаивало на перебазировании коллекций из
Горького в Сарапул, чтобы объединить их с уже
эвакуированными туда ценностями из Гатчины,
Пушкина, Павловска и Петергофа. Это «сэкономило
бы средства, объединило бы силы и не оторвало бы хранилище на большое расстояние от Ленинграда», — объяснял свою позицию начальник
Управления Василий Ильич Исаков9ЦГА СПб. Ф. 7384. Оп. 3. Д. 26. Л. 18.

Однако, когда Исаков в декабре 1941 года приехал в Горький, чтобы убедиться, как идёт эвакуация музейных ценностей, их в городе уже не
было. Они находились в пути, но направлялись
не в Сарапул, а в Томск. Такое решение принял
Анатолий Кучумов, назначенный к тому времени
ответственным за хранение ценностей дворцовмузеев в Горьком. Он считал, что в Сибири им
будет безопаснее:

В мирное время решение Кучумова было бы
расценено как «самоуправство» и могло повлечь
за собой серьёзные последствиями. Но война
нарушила прежний бюрократический порядок,
вынужденно расширив границы свободы и поле
персональной ответственности. Военная обстановка требовала оперативного принятия решений:
для того чтобы отправить музейные коллекции не
в Сарапул, а в Томск, Кучумову было достаточно
заручиться поддержкой Комитета обороны Горького, не дожидаясь одобрения из Ленинграда. Городской комитет обороны разрешил эвакуировать
ценности дворцов-музеев в Сибирь — в Томск или
Новосибирск, в зависимости от наличия помещений для хранения.

Новое путешествие заняло почти два месяца,
«музейный эшелон», как не имеющий военного
значения, дольше стоял на запасных путях, чем
находился в пути. Вместе с экспонатами из Ленинградских дворцов в нём находились ценности
из Музея этнографии Ленинграда, Горьковского
и Смоленского художественных музеев, Сумского
музея из Украины. В дороге закончилось продовольствие, не хватало зимней одежды — никто не
рассчитывал, что эвакуация растянется на долгие
месяцы. Ленинградцев выручили горьковчане:
перед отправкой эшелона они снабдили их ватниками и другими тёплыми вещами, спасительными
в сибирские холода.

21 декабря 1941 года вагоны прибыли в Томск.
Однако оказалось, что в городе, уже переполненном эвакуированными людьми и учреждениями,
нет пригодных для хранения музейных предметов
помещений. Городские власти смогли предложить
только старые церковные здания с выбитыми стёклами и насквозь промёрзшими стенами (морозы
стояли ниже 40 градусов). Тогда было принято решение двигаться в Новосибирск.

Сюда ещё летом были эвакуированы несколько музеев Москвы, в том числе Третьяковская
галерея, Музей изящных искусств, Музей стран
Востока. Под музейные коллекции было отдано
недостроенное здание Оперного театра. Здесь же
в декабре 1941-го разместились ценности из музеев Ленинграда, Горького и Смоленска. Жильё для
музейных сотрудников вместе с семьями устроили в подвале театра. Других свободных помещений уже просто не было: Новосибирск принял за
несколько первых месяцев войны сотни тысяч жителей западных районов страны, а также рабочих
и сотрудников эвакуированных предприятий и организаций.


ЭВАКУАЦИЯ ИСКУССТВА И ИСКУССТВО В ЭВАКУАЦИИ

Новосибирский театр оперы и балета, где в 1941–1945 годах
размещалось хранилище музейных фондов


ЭВАКУАЦИЯ ИСКУССТВА И ИСКУССТВО В ЭВАКУАЦИИ

Ящики с упакованными картинами перед отправкой в Москву.
Новосибирск, Оперный театр, 1944 год

«Музейный эшелон», прибывший в Новосибирск 22 декабря 1941 года, был лишь одним из 409
эшелонов с эвакуированными людьми и оборудованием, которые принял Новосибирский эвакопункт июле–декабре 1941-го11Снегирёва Л. И. Эвакопункты Западной Сибири и их роль в эвакуации населения в регион (1941–1943 гг.) // Вестник Томского государственного педагогического университета. 2014. № 3 (144). С. 35. В Новосибирской области в 1941–1942 годах было размещено более
полумиллиона эвакуированных граждан. Из одного только осаждённого Ленинграда в Новосибирск
приехали 128 тысяч человек.

Из Ленинградских дворцов-музеев в Новосибирск прибыли 428 ящиков с музейными ценностями. Еще 820 ящиков — около 100 тысяч
экспонатов — были вывезены в город Сарапул.
Там под размещение музейных коллекций отвели здание местного Краеведческого музея.
В Сарапуле оказались все эвакуированные ценности из Гатчинского дворца и часть коллекций из
Пушкина, Петергофа и Павловска12РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 6. Д. 1115. Л. 106–107. Вместе с экспонатами из пригородных дворцов-музеев в Краеведческом музее Сарапула хранились ценности
других музеев Ленинграда — Летнего дворца
Петра I, Музея истории и развития Ленинграда,
Антирелигиозного музея. До войны директором
Музея истории и развития Ленинграда был Михаил
Александрович Легздайн, после демобилизации из
армии в мае 1943 года он возглавил Хранилище
ленинградских музеев в Сарапуле.

Для эвакуации ценностей из музеев Новгорода
и Пскова была определена Кировская область —
города Киров и Советск. Первоначально городские
власти Кирова выделили для хранения эвакуированных из Новгорода и Пскова коллекций здание
Серафимовской церкви, где размещался антирелигиозный музей. В начале 1942 года, в связи
с планами открыть в храме богослужения13Первое богослужение в Серафимовской церкви было проведено в июле 1942 г., было
решено перевезти эвакуированные ценности
в подвальное помещение бывшей мечети. Однако
площадь подвала была слишком мала, на окнах не
было решёток, в помещении — сырость и крысы.


ЭВАКУАЦИЯ ИСКУССТВА И ИСКУССТВО В ЭВАКУАЦИИ

Афиша выставки лучших произведений советского
искусства в залах Новосибирского горкомитета.
3 мая – 15 августа 1942 года

После вмешательства Наркомпроса помещение для коллекций из Новгорода и Пскова было,
наконец, найдено — но не в Кирове, а в городе
Советске Кировской области. Помещение для
эвакуированных музейных фондов в Советске
выбирали тоже довольно долго: сначала предполагалось разместить их в бывшей церкви, потом
в Краеведческом музее, наконец, выбор был остановлен на Доме-музее Молотова14Советск (бывшая слободка Кукарка) — родина В. М. Молотова, музей находился в доме, где он родился. Кроме того,
пришлось ждать, когда откроется навигация по
реке Вятке: основной вид сообщения между Кировом и Советском был водный. В Советск ценности из Новгорода и Пскова прибыли в конце
мая 1942 года15Маркина Г. К. Спасение Новгородских сокровищ // Музейный фронт Великой Отечественной. М., 2014. С. 47.


ЭВАКУАЦИЯ ИСКУССТВА И ИСКУССТВО В ЭВАКУАЦИИ

Реставратор М. А. Александровский следит
за температурно-влажностным режимом помещения.
Новосибирск. 1942 год

Где бы ни находились музейные коллекции
в местах эвакуации — в Новосибирске, Сарапуле
или Кирове — сопровождавшим их музейным сотрудникам пришлось заняться решением сходных
задач, в первую очередь обеспечить сохранность
экспонатов. Даже помещения, где до войны располагались музеи (как в Сарапуле), были настолько
«переуплотнены», что условия хранения уже не
отвечали довоенным критериям музейной работы.

В сложной ситуации оказались люди, ответственные за хранение музейных фондов в Советске. Музейные коллекции из Новгорода и Пскова,
прибывшие в Советск, включали предметы исключительной исторической и культурной значимости,
среди них — изделия из драгоценных металлов,
редкие иконы, церковные книги, уникальные образцы русского прикладного искусства. Сотрудники
новгородских и псковских музеев только сопровождали ценности в Киров, а их хранение было поручено местным музейщикам, не имевшим опыта
работы с уникальными экспонатами. Инструкций
на этот счёт не существовало, поэтому методику
хранения и консервации музейных предметов
сотрудникам из Советска пришлось осваивать самостоятельно, собирая информацию по книгам
и статьям.

«ГЛАВНОЕ ЗДЕСЬ — КАЖДОДНЕВНЫЙ
ИЗНУРИТЕЛЬНЫЙ ТРУД»

Обеспокоенный создавшейся ситуацией Комитет по делам искусств 13 февраля 1942 года
обратился в Совет Народных Комиссаров СССР
с просьбой «дать указание Начальнику Томской
железной дороги тов. Пушкову выделить в течение февраля 50 вагонов для доставки угля из
Кузбасса в г. Новосибирск для отопления здания
театра и из них 10 вагонов — немедленно»16ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 43а. Д. 4495. Л. 26.

Больше недели шло согласование вопроса с Наркоматом путей сообщения. 20 февраля
1942 года заместитель председателя СНК Р. С. Землячка, курировавшая в правительстве вопросы культуры, отдала распоряжение:

«Надо подождать ещё 1–2 дня, а потом заставить НКПС
доставить этот уголь, чтобы не заморозить
художественные произведения»17ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 43а. Д. 4495. Л. 27.

Неизвестно,
как долго продолжалась бы эта история, но в дело
вмешался первый секретарь Новосибирского обкома ВКП(б) Михаил Васильевич Кулагин: музейщики
стали получать каждый день вагон угля18Голодяев Константин. Забытый герой Победы. Кулагин Михаил Васильевич // Библиотека Сибирского краеведения // http://bsk.nios.ru/
sites/bsk.nios.ru/files/. Кулагин
ещё не раз помогал музеям.

Основная трудность в обеспечении сохранности
музейных ценностей в Новосибирске, как и в других временных хранилищах, заключалась в том,
что предметы поступали в упакованном виде. Это
предохраняло ценности от механических повреждений, но затрудняло контроль за состоянием экспонатов. Проблема была особенно актуальной для
той части музейных коллекций, которые эвакуировались в 4 и 5 очередь: такие экспонаты из Пушкинских музеев попали в Сарапул.


ЭВАКУАЦИЯ ИСКУССТВА И ИСКУССТВО В ЭВАКУАЦИИ

Работники Государственного Русского музея вскрывают
ящики с культурными сокровищами нашей страны, которые
удалось эвакуировать при приближении нацистов. 1946 год

В течение 1942 года в Сарапульском хранилище было вскрыто 100 ящиков с ценностями,
в результате были обнаружены заражение плесенью живописи, бой фарфора, механические повреждения мебели, царапины на картинах и т. д.
Так же дело обстояло и в Новосибирске19РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 6. Д. 1115. Л. 110–111. Полная
или частичная реставрация повреждённых предметов, их консервация, контроль за состоянием
коллекций и профилактика повреждений — эта
огромная работа легла на плечи немногочисленных музейных сотрудников, в основном женщин:

«Главное здесь — каждодневный изнурительный
труд, однообразный и нескончаемый. Надо день
за днём делать одно и то же, проветривать,
перекладывать, протирать, — дела будничные, с первого взгляда скучные и не такие уж
важные — кого волнует судьба какого-нибудь
фарфорового сервиза, когда идёт смертельная
борьба с врагом»20Разгонов С. Н. Хранители вечного. М., 1975. С. 32–35.

Эвакуация разделила музейные фонды и музейщиков на Ленинград и «периферию», но, несмотря на временную утрату исторических зданий, разобщённость в пространстве и трудности коммуникации, дворцы-музеи в сознании их хранителей
продолжали оставаться единым целым. Связь сохранялась сначала через письма, а потом возник
и общий проект, точнее, общее дело — восстановление дворцов после их освобождения.


ЭВАКУАЦИЯ ИСКУССТВА И ИСКУССТВО В ЭВАКУАЦИИ

ЭВАКУАЦИЯ ИСКУССТВА И ИСКУССТВО В ЭВАКУАЦИИ

ЭВАКУАЦИЯ ИСКУССТВА И ИСКУССТВО В ЭВАКУАЦИИ

Подготовительная работа к будущей реставрации началась осенью 1942 года в блокадном
Ленинграде: было создано несколько групп специалистов, которые занялись сбором материалов
и составлением подробных каталогов с описанием
истории создания, архитектурных особенностей
и интерьеров пригородных дворцов. Проект имел
не столько научное, сколько прикладное значение.
Анатолию Михайловичу Кучумову как лучшему знатоку Александровского дворца предстояло составить каталог с его описанием.

Несмотря на энтузиазм музейщиков и искусствоведов, работа по подготовке «Материалов» была
связана с большими трудностями. Одна из них заключалась в том, что основной комплекс необходимых документов оказался разделённым между
хранилищами в Сарапуле и Новосибирске. Осенью
1944 года архивные планы и другие графические
материалы из Сарапула и Новосибирска специальной связью были отправлены в Ленинград, только
из одного Сарапула поступило 237 документов.

Кроме недостатка источников в процессе работы возникли трудности концептуального характера. Некоторые дворцы до войны полностью
или частично были переданы под немузейное использование. Послевоенную реставрацию музейщики рассматривали как шанс вернуть дворцам
музейный статус. Однако каждый дворец имел
свою историю, здание, интерьеры подвергались
перестройкам, поэтому необходимо было решить
вопрос о принципах реставрации. Проблема эта
занимала Кучумова, когда в Новосибирске он
приступил к работе по составлению каталога по
Александровскому дворцу-музею:

Работа над планами послевоенного возрождения дворцов была продолжена после возвращения
музейных фондов из эвакуации. Первыми в декабре 1944 года в Ленинград вернулись экспонаты
из Новосибирска, реэвакуация из Сарапула затянулась ещё на год, до декабря 1945-го. Вернувшиеся из Новосибирска музейные коллекции дворцов
сначала были временно размещены в Исаакиевском соборе (фарфор, бронза) и Музее города
Ленинграда (живопись, ткани, мебель и графика).
Часть музейных фондов вместе с реэвакуированными коллекциями других музеев Ленинграда
разместилась в арендованном временном хранилище. Музейные ценности из Сарапула направлялись сразу в Пушкин, в Александровский дворец,
туда же в 1945 году переместились фонды дворцов-музеев из Исаакиевского собора и Музея города. Ещё в мае 1943 года по решению правительства
было создано Центральное хранилище музейных
фондов пригородных дворцов Ленинграда, получившее тогда же статус музея союзного значения.
Теперь все они оказались «под одной крышей» —
в Александровском дворце.

Новгород был освобождён частями Красной армии в январе 1944 года, Псков — через полгода,
в июле 1944-го. Возвращение из эвакуации коллекций Новгородского и Псковского музеев началось
год спустя. 25 июля 1945 года СНК СССР принял
решение о реэвакуации фондов Новгородского
музея из города Советска и обеспечении её необходимым транспортом22НОГМЗ (Новгородский объединённый государственный музей-заповедник). Архив. Инв. № КП-33081. Л. 31.


ЭВАКУАЦИЯ ИСКУССТВА И ИСКУССТВО В ЭВАКУАЦИИ

Награбленные немецкой армией ценности, обнаруженные
в Шлосскирхе Эллинген (Бавария). Германия, 1945 год

Из Советска ящики с музейными ценностями
должны были отправиться сначала до города Котельнич водным путём — по реке Вятке, а оттуда
в Новгород по железной дороге. После массы трудностей, тягот и проблем (на помощь музейщикам
пришли военные — для перевозки груза до железнодорожной станции они предоставили машины
и погрузили на них тяжёлые ящики) «музейные
вагоны», наконец, двинулись в путь и в октябре
прибыли в Новгород. В течение 1945–1946 годов
эвакуированные музейные ценности вернулись
в Псков.

Так начиналась новая, послевоенная история
российских музеев.

Текст: Елена Зубкова, доктор исторических наук,
Институт российской истории РАН

Эвакуация и сохранение культурных ценностей в СССР во время Великой Отечественной войны (1941—1945) — крупномасштабное перемещение в начальный период войны с нацистской Германией из подверженных риску оккупации зон в восточные регионы страны объектов культурного наследия, музейных ценностей, культурных и научных учреждений, позволившее обеспечить их сохранность и затем восстановление в послевоенный период.

Эвакуация была проведена в два этапа: в 1941 году — из Белоруссии, Украины, Прибалтики, г. Москвы и г. Ленинграда; в 1942 году — из южных районов европейской части СССР.

Вывоз культурных ценностей

Эвакуированы были также театры.

Пригородные дворцы Ленинграда

Только согласно официальным данным, в ходе Великой Отечественной войны в России серьезно пострадало свыше 160 музеев и до сих пор доподлинно не известно, скольких культурных ценностей лишилась страна — что-то было вывезено за ее пределы, что-то погибло безвозвратно.


ЭВАКУАЦИЯ ИСКУССТВА И ИСКУССТВО В ЭВАКУАЦИИ

Эвакуация экспонатов из московских музеев началась практически сразу после объявления о нападении фашистской Германии на СССР. Хотя глобального централизованного плана перемещения не было, тем не менее, это позволило уберечь многие шедевры.

Меньше повезло зданиям, пострадавшим от налетов вражеских бомбардировщиков летом-осенью 1941 года. Но научная и выставочная работа благодаря невероятному мужеству музейных сотрудников не останавливалась ни на день — ни в Москве, ни в тех городах, куда в обстановке строжайшей секретности перевезли культурные ценности.

Эвакуация Музеев Кремля

Эвакуация Третьяковской галереи

Эвакуация Пушкинского музея

Новая страница 2

Свободный проход в Кремль был отменен еще в 1930-е годы, однако по заявкам его посещали по несколько групп в день. Так и 22 июня 1941 года у Боровицких ворот собрались экскурсанты, которым в этот день и многие последующие не удалось увидеть ни архитектурный ансамбль Соборной площади, ни сокровища Оружейной палаты.

В полдень сотрудники Музеев Кремля узнали о нападении фашистской Германии, а уже на следующий день по распоряжению коменданта Московского Кремля Николая Спиридонова они приступили к демонтажу экспозиции и упаковке экспонатов. По словам заведующей сектором современной документации ММК Марины Павлович, все собрали в рекордные сроки. На руку сыграла предстоящая реэкспозиция, к которой заранее заготовили весь упаковочный материал, помог и технический склад ума директора Оружейной палаты Николая Захарова, который пошагово и буквально поминутно расписал, кто чем должен заниматься. Сначала ценности планировалось укрыть на территории Кремля, однако стремительно ухудшавшаяся обстановка на фронте поменяла планы.


ЭВАКУАЦИЯ ИСКУССТВА И ИСКУССТВО В ЭВАКУАЦИИ

Экспонаты втайне, дождавшись темноты, 30 июня отправили  на Урал — даже те, кому было предписано оказывать всяческое содействие по пути следования, не знали, что в ящиках и куда они едут. К слову, в них никогда не было Большой императорской короны из Бриллиантового кабинета — она числится за Гохраном, в отличие, например, от древней шапки Мономаха. Самым сложным с точки зрения транспортировки оказался орел из слоновой кости, который был преподнесен японским императором Мэйдзи Николаю II по случаю восшествия на престол. Размах его крыльев почти в два метра доставил музейщикам немало хлопот: и в пути, по ходу которого птица лишилась части оперения и по прибытии — сначала ей пришлось постоять во дворе здания управления НКВД Свердловской области, где под музейные ценности были выделены крохотные помещения в 154 кв метра.

В Свердловске тоже никто не знал, «филиал» какой мировой сокровищницы расположился буквально у них под носом. Несмотря на тесноту и бытовые лишения, сотрудникам музея удалось создать охранную опись Музеев Кремля, актуальную и по сей день и провести реставрационные работы. Вчастности, были приведены в порядок трофеи Полтавской битвы и коронационное платье Елизаветы Петровны с пятиметровым шлейфом. Даже многострадального орла, который позднее был передан в Музей Востока, почистили и вернули поломанные перья. Вместе с тем, в Москве осталась четвертьэкспонатов — троны, кареты, иконостасы. Словом, то, что сложно было разбирать и перемещать.


ЭВАКУАЦИЯ ИСКУССТВА И ИСКУССТВО В ЭВАКУАЦИИ

За годы войны Захаров и сотрудники музея неоднократно приезжали в Москву и проверяли состояние музейных зданий и находившихся там вещей. К сожалению, ни укрытые рубиновые звезды, ни закрашенные купола соборов не уберегли Кремль от немецких бомб — так, в ночь с 5 на 6 марта 1942 года из-за взрыва упали и разбились на мелкие осколки две бронзовые люстры в Архангельском соборе. Восстановление памятников началось через год после окончания войны.

Некоторое время назад киношники затеяли фильм об эвакуации ценностей из Музеев Кремля. Судя по всему, картина выходила весьма далекой от реальности — пока директор Музеев Кремля рыл окопы, экспонаты от фашистов уберегла его смелая подчиненная, а ящики с ними вывозили при свете дня. Более того, на каждом было написано, что конкретно там находится. По словам собеседницы агентства, такого просто не могло быть. Проект, к слову, так и не состоялся. Педантичность в оформлении экспонатов помогла в рекордно короткие сроки восстановить экспозицию — в конце февраля 1945 года ценности вернулись в Москву, а 17 апреля в залы Оружейной палаты пришли первые посетители — солдаты Кремлевского гарнизона, помогавшие специалистам.

Уже в июне музейные залы принимали участников парады Победы, а также будущего президента США генерала Д. Эйзенхауэра. Несмотря на огромный интерес к сохраненным сокровищам, для Московского Кремля изменили полузакрытый пропускной режим только в 1955 году.

Новая страница 3

Не так быстро, но также — в несколько этапов и в секретной обстановке, вывезли экспонаты из Третьяковской галереи.

«На следующий день после объявления войны, были призваны и ушли на фронт многие сотрудники. А 27 июня было издано постановление ЦК ВКП(б) и Совета народных комиссаров о порядке вывоза людских контингентов и ценного имущества. Это было секретное постановление — упаковка произведений искусства шла параллельно с экскурсиями, потом вышел приказ о круглосуточном дежурстве, в музее началась полная светомаскировка, чтобы не проникал свет из музея», — рассказала ТАСС ученый секретарь музея Татьяна Юденкова.


ЭВАКУАЦИЯ ИСКУССТВА И ИСКУССТВО В ЭВАКУАЦИИ

Ящики для картин Боровиковского, Брюллова, Поленова, Репина и других прославленных мастеров собирали на совесть, масштабные полотна накатывались на специальные валы. Не все из них умещались в стандартных вагонах — в итоге «Явление Христа народу» Иванова пришлось перевозить на двух платформах, прикрыв брезентом. В первую очередь из галереи вывезли более 12 тыс. наиболее ценных произведений, включая живопись, графику и скульптуру.

Шедевры русского искусства разместили в Новосибирском театре оперы и балета, который в последнее время у всех на слуху в связи с оперой «Тангейзер». Он стал временным домом для многих музеев, в том числе Пушкинского, Государственного музея нового западного искусства и Музея Востока. Тогда здание театра было только построено и, естественно, оно совершенно не было приспособлено для хранения полотен, которым требуется определенный температурный режим. Уехавшим в эвакуацию сотрудникам музея во главе с его директором Александром Замошкиным (позже он стал главой Пушкинского музея) пришлось пойти на массу ухищрений — от отопления помещения зимой и до вывешивания влажных полотнищ летом. К началу 1942 года в театре сосредоточилось колоссальное число экспонатов — к московским добавились музеи Ленинграда, Горького, Смоленска и других городов. Туда же поступили произведения из музеев Украины и обгоревшая после налета немецких бомбардировщиков панорама Рубо «Оборона Севастополя». Досталось и зданию Третьяковской галереи в Лаврушинском — по словам собеседницы агентства, строение рядом с рекой оказалось легкой мишенью. Три упавшие на него фугасные бомбы обрушили перекрытия, уничтожили оставшиеся в музее рамы от картин, дом сотрудников и часть гаража.


ЭВАКУАЦИЯ ИСКУССТВА И ИСКУССТВО В ЭВАКУАЦИИ

«Музей начали восстанавливать, не дожидаясь окончания войны. В залах началась работа и показывались выставки. Единственное, их старались не открывать зимой, поскольку помещения не отапливались и в них было холодно», — рассказала Юденкова.

Работа закипела. По понятным причинам, выставки были определенного толка — сначала в отремонтированных залах открыли первую всесоюзную выставку «Великая Отечественная война», потом был «Героический фронт и тыл», но и про мирные даты в музее не забывали, отметив полвека со дня передачи коллекции Третьяковым Москве и столетие со дня рождения Репина. По случаю юбилея из Новосибирска и Перми на выставку в Москву приехали картины передвижника, был издан каталог.

В Новосибирске тайны из того, что в городе находятся лучшие образцы российского и зарубежного искусства, делать не стали. Театр стал официальным филиалом Третьяковской галереи, которая устраивала выставки для горожан — искусства XVIII-XIX веков, передвижников, числом около 20 за три года.


ЭВАКУАЦИЯ ИСКУССТВА И ИСКУССТВО В ЭВАКУАЦИИ

В октябре 1944 года было принято решение о реэвакуации ценностей и, спустя всего лишь несколько дней после окончания Великой Отечественной войны — 17 мая 1945 года, музей принял своих первых послевоенных посетителей, которые в этот и последующие дни устраивали в Лаврушинском настоящее столпотворение.

«Постоянная экспозиция была пересмотрена. Судя по воспоминаниям, у сотрудников музея был невероятный подъем, едва только забрезжила возможность возвращения картин в Москву. Всю работу они делали с радостью, ни у кого в воспоминаниях не найти, что кто-то устал. Хотя так оно и было, конечно», — заключила собеседница агентства.

Новая страница 4

Пушкинский музей, который преобразуется сейчас в «Музейный городок», открылся для публики после войны не так быстро, только в 1946 году. Его здание от взрывной волны бомбы, упавшей во двор Института философии (бывшей усадьбы Голицыных), пострадало серьезнее всего.


ЭВАКУАЦИЯ ИСКУССТВА И ИСКУССТВО В ЭВАКУАЦИИ

По сути, оно осталось без знаменитой стеклянной крыши, открытое всем природным стихиям. В эвакуацию в общей сложности отбыли около ста тысяч экспонатов, большая часть памятников осталась в Москве из-за невозможности транспортировки — как, например, копия Давида. Его и другие монументальные произведения сотрудники укрыли в специальных конструкциях.

«Сотрудники музея шутили про экспонаты, что теперь у них — по отдельной однокомнатной квартире», — рассказала ТАСС старший научный сотрудник отдела рукописей Наталья Александрова.

Из Пушкинского музея многие также ушли на фронт, ставки из-за войны сократили и многие специалисты переходили на должности пожарных или охранников, чтобы не лишаться возможности быть при любимой работе. В Москве музейная жизнь сосредоточилась в бывшей директорской квартире, вдоль заднего фасада здания. До войны там находилась экспозиция художников барбизонской школы, поэтому музейщики меж собой называли это место Барбизон. Именно там сложили временные печи из кирпича, что позволило хоть как-то, но продолжить трудиться.

«Это не всегда спасало от холода, в сильные морозы температура в тех помещениях тоже была отрицательная. Там отдыхали дежурные после обходов, писались диссертации, проходили сверки учетных документов и каждую неделю делались доклады — люди старались сохранить себя в нечеловеческих условиях», — отметила сотрудница Пушкинского музея.


ЭВАКУАЦИЯ ИСКУССТВА И ИСКУССТВО В ЭВАКУАЦИИ

С приходом в 1944 году на пост директора скульптора Сергея Меркулова ситуация начала исправляться — он снял с расчистки крыши специалиста по французской графике XVI-XVIII веков, а экскурсовода — с поста на наружной колоннаде, поставил на их места солдат и начал приводить здание в порядок. Благо, специальное распоряжение к тому моменту уже было. Директор музея добился выделения средств, рабочей силы и увеличения продуктовых пайков для сотрудников.

«Это был подвиг. Музейные сотрудники не ходили в атаку, но сохраняли искусство и даже в условиях голода, холода и изнуряющего труда успевали замечать красоту — когда наша знаменитая мраморная лестница от холода покрылась изморозью, то сотрудники в своих воспоминаниях писали, что она была прекрасна и сверкала, как в сказочном дворце», — рассказала Александрова.

Драгоценность вещей не делает их неуязвимыми перед поворотами истории, но, благодаря конкретным людям и их самоотверженному труду, еще многие поколения смогут видеть и потемневшие лики святых в кремлевских соборах, и «Голубых танщовщиц» Дега, и «Золотую осень» Левитана.

Эрмитаж открыл выставку о работе музея в годы Великой Отечественной войны

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, 6 мая. / ТАСС/. Государственный Эрмитаж открыл в четверг выставку, посвященную работе музея с 1941 по 1945 год. Экспозиция рассказывает, каким образом проходила экстренная эвакуация экспонатов во время войны, а также о работе сотрудников по сохранению здания и коллекций в условиях военного времени.

Как рассказали в пресс-службе музея, приказ об эвакуации коллекций Эрмитаж получил на второй день войны, и с этого момента все сотрудники были мобилизованы на упаковку экспонатов. С 1 по 20 июля 1941 года на двух эшелонах вывезли 1,3 млн произведений искусства.

«Хороший пример — те знаменитые ящики, это потрясающая инсталляция. Ящики, которые фигурируют в рассказах об эвакуации, о двух эвакуациях. Это ящики, в которых Эрмитаж уезжал в 1917 году в эвакуацию и в них же значительная часть коллекции уезжала в эвакуацию в Свердловск в 1941 году», — рассказал на церемонии открытия выставки генеральный директор Государственного Эрмитажа Михаил Пиотровский.

Те сотрудники Эрмитажа, которые остались в блокадном Ленинграде, проводили работу, чтобы сохранить здания и коллекции в условиях военного времени. Они заклеивали окна, в залы и на чердаки поднимали песок, расставляли емкости для воды, лопаты, асбестовые колпаки и клещи для тушения зажигательных бомб. Некоторые из этих инструментов сохранились и представлены на выставке.

Кроме того, на экспозиции представлена карта попадания снарядов и авиабомб в здание музея, фотографии Эрмитажа после разрушения и фрагменты самих снарядов. Также представлены и предметы, отражающие рутинную работу музея, в том числе канцелярские предметы, стенгазета, так как научная работа и делопроизводство во время войны не останавливались.

Оцените статью
Эвакуаторов.нет